Грустный день

Александр Савельев и Машка

 

— Ну что, Шурик? Идем? – Машка вопросительно смотрит на меня и на мои манипуляции с рюкзаком. Сама она уже готова к выходу в лес. Рвется в бой. Лопата и щуп в руках. 
— Сейчас. Шесть секунд. Батареек еще возьму на всякий случай. 

Выдвигаемся с ней на болото, где месяц назад нашли и подняли нескольких наших солдат. Сейчас опять сюда приехали небольшим отрядом. «Добивать место». 

По лесу мы предпочитаем ходить вдвоем. Машка — отличный «Санчо Панса». Верный «лопатоносец». Знакомы с ней уже лет пять. И за эти годы крепко сдружились. Сработались в поиске так, что без нее чувствую себя не очень уютно. Машка, ее еще в отряде называют Рыжая – по военным меркам, мой зам по тылу. Самый надежный напарник в лесу. 

Я ее еще Лягухой зову – столько болот вместе с ней излазили! Не обижается. Даже гордится таким «званием». Она в «Долине» уже лет двадцать пять солдат наших поднимает. Боец старой закалки. 

С погодой не очень повезло. Небо хмурое, и облака готовы вот-вот разродиться мелким моросящим дождем. Октябрь месяц. Ветер холодный и противный. 

До места поиска идем почти молча. Я – точно молчу. Свои думы в голове думаю. Про то, что сегодня крайний день нашего выезда в поиск. И для меня, скорее всего, сезон сегодня закончится. Грустно. Теперь до весны душа без леса маяться будет. 

У Машки дома – хозяйство и дети. Сейчас по телефону вынуждена кому-то из них указания давать, что и как делать. Обычный день. Обычные думы. Обычная погода. Обычный поиск. 

Вчера, уже в сумерках, нашел я в болоте кружку и патроны в подсумках. Рядом лежали. Сегодня при свете дня идем делать нашу обычную работу — расширять раскоп и искать останки солдата. По всем признакам, он тут и лежит. Осталось его найти. Вот только в болоте это не так просто. От бойцов, бывает, только мелкие фрагменты костей остаются. Болото съедает останки. Если в нашем раскопе они есть, то Рыжая обязательно их найдет. Хоть даже эти кусочки будут с горошинку. 

Трудолюбивей и упорней Машки я еще в лесу женщин не встречал. Она может от зари до зари лазить со мной по всем мыслимым и немыслимым буреломам и топям в поисках солдат. Или так же до темноты, не разгибая спины, в раскопе работать. Ни разу не пожалуется, что ей тяжело. Хотя это видно. 

поисковик Лягуха

Как-то раз, в один из выездов с друзьями в лес, предложил я и Лягуху взять — в нашу чисто мужскую компанию. И один товарищ, который с ней был мало знаком, заявил: «Да на фиг нужны бабы в лесу? Начнутся еще капризы всякие, «я устала» и тому подобное». 

Вот уж никак он не угадал! 
— Знаешь, – отвечаю, – это ты в лесу ноги от усталости протянешь. А Машка тебя еще и на себе дотащит до лагеря. 

Нисколько не преувеличиваю. Двужильная она какая-то. Хоть и мелкая, как мышонок. 

Расширяем раскоп. Он как раз посередине колеи, которую тягач накатал через болото. Добрались до «военного слоя», как мы его называем. Сразу начались разочарования. Сплошные угли и горелый торф! Еще какая-то непонятная горелая органика. В семьдесят втором году здесь прошел лесной пожар. Если кости и были, то сгорели. А если и не все сгорели, то догнили потом. Незавидная судьба у солдата: мало того, что убили, так и останки сгорели. А в довершение его еще и тягач перемесил. Если, конечно, было что месить. 

Настроение падает. Надежды найти не то что медальон, а хотя бы пару костей, никакой. Оба, словно сговорившись, молча вздыхаем. Хотя в других ситуациях очень даже весело общаемся. Подкалываем друг друга постоянно. Машка по жизни неисправимый оптимист. 

А сейчас Марья молча, упорно, методично продолжает расширять раскоп. Знаю, что она доведет работу до конца — пока не прокопает во все стороны метра по полтора от места найденной кружки. В октябре в болотной воде дрыбаться удовольствия мало. Лягуха часто трясет лапками, отогревая их. 

Жадная она до работы! Года два назад нашел я нашего бойца в болоте и попросил ребят из алтайского отряда поднять его. Лягуха в это время в лагере дежурила, суп варила. Бог ты мой! Что было потом! Два дня мне мозг выносила – что не ей оставил солдата копать: 
— А вдруг медальон пропустили? 
— Да угомонись ты! Я сам там был и раскоп проверил. 
— Всё равно не фиг наших бойцов другим отдавать. Своих – сами поднимем. 

На медальоны у Рыжей невероятное везение. Пусть в яме работает пять-семь человек, медальон все равно она найдёт, хотя шансы равны у всех. А когда найдено несколько одиночных «верховых» солдат и мы всем отрядом приходим их поднимать, то Рыжая обязательно усаживается к тому, у которого есть медальон. Носом, что ли, чует? 

Вот и сейчас что-то нашла! Протягивает мне черный фрагмент кости, величиной с ноготь. Хоть что-то! Потом вылавливаем из черной грязи еще несколько кусочков, размером поменьше. Словно кувалдой эти кости дробили! Попадается пара-тройка непонятных обугленных фрагментов: то ли кость, то ли корень обгорелый. Всё вместе складываем в кружку. Пускай там дальше апостолы наверху разбираются, где чьё! 

Вот и вся наша добыча. Всё, что от человека осталось – четверть кружки вряд ли наберется. Но, пусть только и это, похоронить-то можно... 

Бредем по болоту дальше. Я прибором «названиваю» сигналы, а Рыжая копает. Проверяет, что там во мху лежит. Понимаем друг друга с полуслова. У Машки есть очень ценное качество: она никогда не задает дурацких вопросов: «А куда мы пойдем?», «А что тут было?», «А во сколько мы назад вернемся?», «Когда мы обедать будем?». Меня такие вопросы сильно раздражают. Кроме того, что здесь была война и погибли наши солдаты, я больше ничего ответить не могу. Сам иду и ищу. А во сколько назад придем, так это уж как получится. Я тут не по расписанию живу. 

Противогаз, патроны, кусок обгорелой кожи. Может, от ремня. Может, от подсумка. Непонятно. 
-На, Лягуха, развлекайся! А я вокруг поползаю. 

Машка привычно начинает раздирать мох. Я брожу с «минником» неподалеку. Согнувшись, в раскопе, работать уже невмоготу. Спина ноет — хоть стреляйся от боли. 

Вокруг много ям. Старые и свежие. На этом месте еще до нас другие отряды работали. Сколько же тут наших полегло? И позабыто… 

Опять находки пошли. Подсумки с патронами, котелок. Точнее, ржавая масса, которая когда-то им была. И ложка. Это уже почти стопроцентный показатель, что солдат тоже где-то здесь лежит. Опять же, если осталось что от него… 

Возвращаюсь к Рыжей. 
— Смотри! — она протягивает мне что-то на ладони. 

Монета. Вот только непонятно, какого достоинства. Болото так сожрало её, что гурт стал как бритва, а сама монета приобрела неправильную овальную форму. 
— М-даа, — невесело качаю головой. — А мы кости пытаемся найти. Тут вон что от металла остается… 

Несмотря на все Машкины усилия, больше ничего в раскопе не нашли. Результат удручает. Ведь по всем признакам, боец тут лежал. А вот поди докажи! Нет останков. Только угли и горелые корни. 

поиск пропавших солдат

Решили отдохнуть и перекусить. «Сухпаек» Лягуха всегда сама собирает. Я даже не заморачиваюсь на эту тему. Без меня прекрасно знает, чего и сколько с собой в лес брать. Моя задача – вскипятить воду в котелке и заварить чай. Машка нарезает бутерброды, открывает консервы. Из заначки достает леденцы. 

Часто во время вот таких перерывов на обед ведем с Рыжей задушевные разговоры о жизни. Иногда доверяя друг другу свои тайны. Знаем, что все они между нами и останутся. Без взаимного доверия в поиске делать нечего. 

Вспоминаем прежние походы. В этот раз почему-то всё больше грустные мысли в голову лезут. Может, пустая яма тому виной. Или погода. А может, и то, и другое. 

Дождь всё же начался. Мелкий, нудный. Но в лагерь идти не хочется. Полдня еще впереди. Вдруг еще повезет? Да и не настолько он проливной, дождь, чтобы домой бежать. Прячемся под капюшонами и идем проверять ямку с подсумками и ложкой. Подсумки вросли в корни молодой сосны. Еле-еле их оттуда по частям вытащили. 

С останками повторяется та же история. Нет их. Только слой горелых корней, угольков и черного торфа. Рыжая извлекает из раскопа железную солдатскую пряжку от ремня. Она настолько проржавела, что обросла бесформенными комками ржавчины. А когда я их отколотил, то «пряга» стала выглядеть так, словно сделана из тонких иголок. Болото неумолимо. Нет тут солдатских костей. 

Скорей, отчаявшись, чем повинуясь здравому смыслу, подрубаем корни и валим три небольших сосны рядом с нашим раскопом. Может, хоть что-то под их корнями от бойца осталось? Машка пыхтит и сопит, изо всех сил помогает мне свалить деревья. Здесь не до реверансов, и никто работу на мужскую и женскую не делит. Важен результат. 

Но труды наши оказались напрасны – те же угли и черный торф. Присаживаюсь на поваленный ствол и закуриваю. Внезапно приходит странная мысль – что вот эта поваленная сосна и есть наш солдат. Болото уничтожило все признаки бойца, а корни впитали его плоть и дали новую жизнь — в виде дерева. Но мы теперь его второй раз убили. Оглядываюсь кругом. Получается, весь этот мелкий лес на солдатских костях вырос. И каждое дерево – это человек? 

Мотаю башкой и гоню эти мысли прочь. Так и свихнуться недолго… Лягуха отдыхает, привалившись к трухлявому пню. Досталось ей сегодня. Знаю, что не всё у нее в порядке со здоровьем. Да и с личной жизнью не сложилось. Дома куча всяких неотложных проблем. 

девушки в поиске

Казалось бы, зачем ей еще и в лесу себя гробить? Но ведь не выгонишь Рыжую из поиска. Для нее, да и для большинства из нас, поиск стал той точкой опоры, которая дает чувствовать себя людьми. Не позволяет опуститься на дно жизни, стать равнодушными сволочами, не помнящими родства. Отними у нас наш лес, и зачахнем мы в мгновение ока. Пропадем в этой бешеной и неумолимой гонке за призраком спокойного благополучия. 

Зануда-дождь то слабеет, то с новой силой мочит нас. До вечера время еще есть. Снова кружим с Санчо Пансой по болоту. Где-то зацепил ногой «колючку», и теперь в левом сапоге хлюпает вода. Машка в одном из раскопов порезала о ржавую железку руку. Заклеивает пластырем и улыбается. Пальцы у нее все изрезаны этим военным железом и стеклом. Но Рыжую ничем не проймешь. Задумчиво смотрю, как она раненой рукой нашаривает под корягой очередной сигнал «минника»: «Машка, Машка… Лягуха рыжая… Редко жизнь таких друзей дарит». 

За полчаса находим еще две «перспективные» ямки. Остатки сил уходят на них. Результат прежний: «хабар» весь на месте – останков нет. И сил тоже. 

Тоскливо в душе. Снова тягостные мысли в голове. Сколько же народу вот так в войну в небытие ушло бесследно? Сгорело, утекло водой, стало деревьями. Сюда бы на пару десятков лет раньше придти! Может, еще кого-то и похоронили бы. 

Как-то раз одноклассник, успешный бизнесмен, в разговоре сказал: «Саня, ну на хрена вам это надо, да еще и за бесплатно? Вы какие-то инопланетяне!». 

Нет, братец, это не мы инопланетяне, а вы. Живете на нашей Земле по принципу «После нас хоть потоп». Ведете себя, как равнодушные пришельцы, пожирая на своем пути всё подчистую. Саранча! 

Дождь снова зарядил не на шутку. Сумерки неумолимо вползли на болото. 
— Ну что, жаба ты моя пупырчатая? Пойдем домой? – подкалываю Машку, пытаясь ее взбодрить. 
Но та лишь устало кивает головой: 
— Пойдем. 

В рюкзаке кружка с горстью черных кусочков солдата. Вся наша дневная добыча. 
Медленно пробираемся к лагерю. 
Грустный день сегодня был… 

костер


 

Александр Савельев

106
Нет комментариев. Ваш будет первым!