В память о павших,

Во славу живых!

Авторизация
Войти с помощью
Популярное

Серый день

Дождь,  капли, не долетая до ярко-зеленой травы, разбиваются о такие же ярко-зеленые изумрудные листья деревьев,  облака, пытаясь окутать серой дымкой лес, упираются в блестящие от воды листья деревьев, разлетаются веселыми брызгами, наполняя мелким туманом и капелью тихий лес.  Птицы, попрятавшись в гнездах, ведут свой бестолковый недовольный разговор.  Звуки дождя не имеют здесь монотонности и грусти,  дождь шумит.  Ручьи, наполняясь водой, шумят как полноводные реки,  на изгибах своих течений, собирая коричневую пену на черной воде,  несут в своих водах кораблики сухих веток, играя с ними,  как «взрослые»,  большие реки играют кораблями и именно эти лесные безымянные ручьи делают эти реки великими. 

тягач поисковый отряд
Грязный, обляпанный тиной, листьями и грязью тягач,  как огромный болотный зверь пробирается по старой фронтовой дороге, разбрасывая вокруг огромные куски черной грязи.  Его зеленая броня отмыта как на мойке летним дождем и как холст одуревшего от радости ощущений художника покрыта разноцветными пятнами желтых прошлогодних и свежих зеленых листьев,  комками черной и рыжей глины.  На этом зеленом холсте добавляя еще больше сюрреализма в эту картину люди в разномастных камуфляжных костюмах. 
Их лица напряжены,  взгляды сосредочены и направлены куда-то вдаль. Если встать на пути вездехода и посмотреть в эти глаза, то наталкиваешься на стену единой, непонятной,  но почти физически ощутимой силы единения общей целью и общей задачей.  И ты понимаешь,  что они, глядя вперед на разбитую колею фронтовой дороги, видят одно и тоже. 
Взгляды взрослых умудренных жизнью и опытом глаз,  детских, совсем юных, невинно-простых,  юношеских по-доброму легкомысленных,  молодых пренебрежительно смотрящих и демонстративно независимых,  все эти взгляды видят здесь одно.

Тягач ныряет в глубокую вымоину и тяжелая ветка, как живая рука огромного великана, сбрасывает на суровый экипаж несколько литров дождевой воды,  как-будто специально накопленной для этого случая на больших зеленых листьях клена.  Все это богатство достается самому маленькому и щуплому члену экипажа,  лица на долю секунды теряют свою сосредоточенность и тут же как вспышка огромного фотоаппарата озаряют лес добрыми улыбками,  а тишину его чащи задорным, добрым,  простым, без злорадства и ярости человеческим смехом  над «удачливым» товарищем. 
Испуганно вскрикивают сороки и, перелетая с ветки на ветку, начинают сопровождать людей и машину,  предупреждая весь лес и его обитателей об их появлении.  Обменявшись незатейливыми шутками,  потолкав шутливо друг друга в бока и стряхнув воду с капюшона и лица «пострадавшего», люди успокаиваются и затихают. 
Сороки, чуть проводив машину,  отстают и прекращают свой сорочий тревожный треск и опять монотонный рев дизеля и осязаемая шуршащая тишина лесного дождя и стена глаз, глядящих на дорожные рытвины. Как срезы танковых стволов качающихся в такт дорожным ухабам,  черные зрачки,  а в них….
 
фронтовая дорога
Дорога, воронки,  воронки,  воронки…. Большие, черные «раны» бомбовых -  сейчас заполнены черной болотной водой с островками зеленой травы в центре,  как вырванные из тела осколками — черные отвалы земли по краям,  помельче — от тяжелых снарядов,  как пулевые раны,  сейчас почти затянулись травой и прелыми листьями шрамы,  мелкие как мазки от мин и небольших снарядов полковой артиллерии,  уже почти невидны на заживающем теле,  теле нашей Земли.  Взгляды туда,  в даль десятилетий. 

Дорога, свежие черные раны земли,  обломанные, с белеющими ранами разбитых осколками снарядов и мин, деревья,  на которых не осталось зеленых листьев.  Разбухшая от грязи  как натруженная вена фронтовая дорога,  машины, сгоревшие от прямых попаданий,  расстрелянные с самолетов, с крышами, раскуроченными пулями, колесами, оторванными минами,  сброшенные в кюветы разбитые ящики.  Люди,  только люди, меся черными сапогами грязь,  продолжают идти вперед,  к своей цели.  Цель этих шагов одна,  в ее конце голубое небо с редкими белоснежными облаками и сверкающее золотом солнце,  над изумрудным лугом на окраине большой деревни или города с живыми, веселыми людьми и живыми, наполненными радостью и счастьем, глазами детей. 

Вой снаряда,  разрыв, фонтан черной земли, лиловый от жара кусочек металла вонзается с шипением в разбухшую от воды солдатскую шинель, рвет с адским, слышимым на уровне подсознания шипением слабую человеческую плоть,  там в груди, под сердцем,  наполняя тело своим раскаленным десятками килограмм взрывчатки железным жаром.  Вспышка, секунда,  качающиеся стволы разбитых деревьев,  как-будто закружившие дикий хоровод,  вскрик и темнота.  Еще дымящаяся воронка принимает тело,  шинель укрывает,  меловое, с застывшими каплями дождя, красивое молодое  лицо,  навеки открытые глаза, в которых застыл истерзанный войной лес и вечность….

Голоса,  руки бережно снимают истлевшие полы шинели с пустых глазниц,  капли дождя стекают там, где было лицо,  как слезы,  омывая с него вечность забвения и взгляды разных,  но таких одинаковых глаз.  Лес живой,  зеленый,  молодые робкие деревья, стоящие в тени старых, с зажившими ранами  войны,  сотни маленьких радуг в просветах ветвей и играющие между ними с каплями прошедшего дождя солнечными лучами.  Люди с миллионом эмоций в живых ярких глазах. И каждый видит это лицо,  лицо молодого солдата из живых глаз которого бегут слезы.  Слезы того,  кто ждал и дождался,  слезы того, кто увидел свет, свет яркого дня и свет цели, к которой сделал свой последний,  честный,  осмысленный шаг.  Каждый наш день,  не должен быть серым,  и это зависит от нас.
 
@Сергей Мачинский
261
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Народный комиссариат поисковых дел © 2018 

Все права защищены и охраняются законом. При использовании материалов ссылка обязательна. Настоящий ресурс может содержать материалы 18+