В память о павших,

Во славу живых!

Авторизация
Войти с помощью
Популярное

Остров Сучан

вездеход в лесу
 
Тягач на большой скорости шел по тонкому одеялу болотного мха, под которым на многие километры простиралась торфяная жижа. Стоило механику слегка притормозить, как тягач начинал тонуть. Одиноко торчащие сосенки качались вдалеке от еле заметной волны, гонимой тяжелой машиной. Порой казалось, что вот эта пелена мха прорвется, и мы не успеем выпрыгнуть. Но всё же через час напряженной езды мы, наконец, выползли на сухое место. Это один из островов болота Сучан.

Выпрыгнув на твердый песчаный грунт, сразу окунулись в мир войны. В 1942 году на этих островах располагались немецкие опорные пункты, окруженной «Демьянской» группировки. Войска Красной армии штурмовали их по этому болоту, неся большие потери. Кругом виднелись воронки от снарядов и мин. На самом высоком гребне острова шла немецкая траншея с системой блиндажей и орудийных площадок. Время не смогло скрыть весь трагизм тех далеких боев. Что сразу нас поразило, так это большое количество касок, русских касок. Они виднелись везде. Пробитые пулями и осколками, торчали из земли, висели кем-то повешенные на деревьях.

Уже вечерело, но никто не пытался начать разгрузку ГТТ. Было какое-то безмолвное оцепенение от увиденного. Я, стоя на крыше машины, начал считать каски, но вскоре сбился со счета. Очень хотелось сразу уйти в манящие впереди заросли и заглянуть во все уголки этого неведомого для меня острова, но дело превыше желаний. Вот вскоре закипела в котле вода, и поставлены палатки. Место сухое, и нам не пришлось рубить ели под подстил

ку. Нарвали папоротника, получилась мягкая постель. Побросав туда спальник и личные вещи, сделал несколько глотков крепкого чая, настроил металлоискатель и пошел по кромке болота. Затем осторожно перешел колючую проволоку и вышел на гребень траншеи. От основной линии в тыл уходили запасные неглубокие траншеи. Они оканчивались или минометноорудийной площадкой, или блиндажом. На бруствере одного из них увидел торчащую немецкую каску. Выдернув ее из грунта, пальцем потер краску:  сбоку хорошо видна эмблема пехотинца. Кожаный подшлемник и ремни засохли, сама же, как будто покрашена песчаной краской, под которой без труда проглядывался родной окрас зеленоватого цвета.

Чтобы не заблудиться, также по траншее подошел к тягачу. Ребята тоже пробежались по округе. Кто принес разорванный ствол от миномета, кто — стопку наших касок. Механик Володя Бородачев соорудил из минометных ящиков добротный стол, каски поцепил на вбитые в землю колья. Скоро из темноты вышел и Астафьев Саня. От того, что он принес, все ахнули. Вот это трофей. Он принес «МГ-34». Пулемет очень хорошо сохранился. Только концы сошек подгнили. Оказалось, что он стоял на краю стрелковой ячейки, и его никто не тревожил столько лет.

На этом острове кто только не бывал до нас. Это видно по снятой бересте на березах, хотя срезы очень старые и порядком заросли. Возможно, это охотники, а может и ягодники. Отсюда я бы в жизнь ягоды не понес. Да и много ли по такому топкому 

болоту унесешь. «Вот ты мне подарочек подогнал, — сказал я, потянувшись к «машингеверу». «Хрен тебе, — ответил Астафьев. Я знал, что он жадный до таких вещей, но все же надо постараться выудить машину. Для музея самое то. Но больше хотелось поразбирать. Любимое занятие многих — у костра повозиться. Да и Астафьев поиграется и отдаст.

Пулемет принялись поливать водой и обстукивать молотком, и вскоре каждый из нас чистил деталь, доставшуюся ему. И вот он собран. Пощелкали. Все работает. Надо патроны. И в темноту устремились металлоискатели, нарушая тишину леса своим кваканьем. Вскоре у костра лежала приличная куча патронов. Мне удалось на гребне траншеи найти кусок ленты в пятьдесят патронов. Выбив пассатижами из ленты патроны, стал на слух выбирать сухие, отобрал больше двадцати. И вот первый в патроннике. Двумя пальцами нажимаю на широкий спусковой крючок, и темноту прошил след трассера. Вскоре патроны кончились, и все довольные разбрелись по палаткам.

После утомительного переезда из Новгорода на машине и потом по лесам и болотам на ГТТ, казалось, что спать буду до обеда. Но встал, когда солнце еще только-только показывалось из-за кромки леса на дальнем краю болота. Быстро подогрев на тлеющих углях свою закопченную в долгих походах кружку с остатками чая, сделал пару больших глотков. По телу сразу прошло блаженное тепло, остатки сна улетучились. Затолкав в рот пряник, взял стоящий у дерева металлоискатель, я ушел в утреннюю прохладу незнакомого острова.

Металлоискатель работал как бы сам  собою. Я больше уделял свое внимание неровностям почвы. Отмечал блиндажи, воронки, стрелковые ячейки. И вот, наконец-то, что я желал увидеть. Невдалеке от основной траншеи, в земле выделялись три квадрата, три на четыре метра, глубиной сантиметров двадцать. На них даже трава не росла. Так выглядят братские могилы.

Мне сейчас очень хотелось, чтобы это было именно так. Оглядевшись, ища приметный ориентир, заметил груду металлолома, торчащую из зарослей иван-чая. Подойдя поближе, понял, что это  обломки легкого танка. Траки, куски брони. Вон в стороне и башня, с вырванным боком и изуродованной пушкой. Это был Т-60. Как он мог сюда попасть, одному богу известно. Пройдя еще немного, нашел щиток от немецкой 37 мм пушки, он стоял прислоненный к толстой сосне, а через отверстие для ствола орудия проросла береза. По гребню траншеи прошел еще метров триста. Траншея делала крутой поворот и уходила в низину, поросшую ивняком и молодыми березами. Здесь металлоискатель подал сигнал на наличие в земле большого количества железа. Пнув ногой кочку, увидел русскую каску. Осторожно, чтобы не порезать руку о тонкие ее края, вывернул каску из земли.

Внутри оказался человеческий череп с остатками волос и какого-то шерстяного материала. Щупом ощупал вокруг, определил, как лежит боец. При помощи ножа принялся его раскапывать, складывая кости под дерево на бугорок. Сохранность костей плохая, но остатки обмундирования частично сохранились, и вскоре нашел полуистлевший бумажник с остатками каких-то бумаг. Чуть в стороне еще один, тоже в каске. За большим кустом ивняка торчит пулемет «Дегтярева». На плоском диске пулемета из-под тонкого налета ржавчины проглядывается воронение.

Выдернув за пламегаситель пулемет, поставил его у куста. Щупом обследовал рядом. Нашел еще убитого, коробку с двумя дисками. Один на половину вынут из гнезда коробки. Видимо, пулеметчик приготовил его для замены. Копать убитых не стал. Перешел эту низину и опять вышел на высоту с траншеей к блиндажами. Здесь лежат обломки 37 мм пушки. Из травы торчат хорошие сошняки и обрезиненные колеса.

Повернув на север, вскоре уперся в болото, на краю которого валялся большой кусок дюраля. Где-то недалеко должен быть и самолет. «Наверное, в болоте», — подумал я и перевернул кусок металла. На остатках зеленой краски нарисована цифра «3». Прислонив лист к дереву, двинулся дальше по кромке болота. Очень хотелось есть. Но больше, попить чайку, крепкого, заваренного на болотной воде. 

Где лагерь, не знаю, только догадываюсь. Иду еще минут двадцать. Вскоре почуял запах костра. И вот уже вижу брезентовый тент ГТТ. У костра Бородачев. Подхожу к нему. Он пытается открыть ящик немецких гранат. «Пустой? — спросил я. «Не знаю, — ответил он, продолжая топором ковырять защелку. Поставив у тягача металлоискатель, взял у Вовки топор и обстучал им края ящика. В нем что-то брякало. Вроде не пустой. Затем подцепил ручку, перевернул ее и освободил от зацепов. В образовавшую щель просунул лезвие топора, резко дернул и открыл его. В кассете лежали уложенные ручки от «толкушек». Не хватает двух. Сбоку в деревянной коробочке взрыватели. Их четырнадцать — одного не хватает. «А где банки?» — спросил Володя. «Скорее всего, из них сделали связку гранат», — ответил я и отнес ящик с ручками в воронку с водой.

Подойдя к костру, я спросил, где остальные. Володя кивнул в сторону головой и сказал, что все пошли копать «блин». Наскоро перекусив, запил каким-то сладким пойлом в виде киселя. «Ладно, приду потом, обед сварю», — решил я и пошел посмотреть, что там копают. В метрах ста от лагеря ребята копали блиндаж. Когда я подошел, они уже разбирали крышу. Полугнилые бревна летели из ямы вместе с грунтом. Под метровым слоем песка была глина. Дальше копалось трудней. Глина прилипала к лопатам, и они периодически отбивали ее от лопат о бревно.

Я присев на бруствер блиндажа, закурил. Внизу интенсивно работали лопатами, смеялись и шутили. Чем глубже ребята копали, тем больше становилось глины. Из коричневой она переходила в синюю. Появилась вода. Ее откачивали ведром.

Когда показалась печка, и был вытащен ящик с минами к 50 мм миномету, я не удержался. Взяв у отдыхающего Григорьева Жени лопату, занял место в свободном углу блиндажа, ближе к входу.

 «Уже сунул жало,» — пробурчал Астафьев. Я не ответил и продолжал выкидывать глину за бруствер, расширяя раскоп. Вскоре до пола осталось сантиметров двадцать, показался угол деревянного ящика. Григорьев, увидев это, спрыгнул вниз и потребовал лопату. Я отдал ему инструмент, но в свой угол не пустил.  «Копай, где копал, я свою принесу».  Сходив к тягачу, достал свою лопату.

Это «Фискарс», правда, сваренная в нескольких местах, но очень удобная во всех отношениях. Подложив в угасающий костер дров, принес ведро с водой и повесил его с краю на крюк. Пусть греется, потом что-нибудь сварю. С собой прихватил две кружки, чай и пачку печенья. Придя на место раскопа, развел небольшой костерок и заварил чай. Пока он настаивался, я спрыгнул в яму и начал откапывать ящик, расширяя раскоп.

Астафьев копал в середине, ближе к правому краю, Антонов Володя с Григорьевым — у дальней стены. Они попали на нары, сколоченные и перевязанные телефонным кабелем, который они рубили топором. На нарах выкопали немецкую каску, тут же лежала и шинель. Но из-за желтоватого цвета глины каска была покрыта пузырями ржавчины, кожаный подшлемник вывалился вместе с ободом. Я только взглянул на каску и продолжил дальше свой раскоп. Ведь лежала бы эта каска чуть ниже в этой синей глине, была бы как новая.

Обкопав по краям ящик, оторвал его от пола. Он тяжелый, но если бы был с патронами, то был бы тяжелей. Но в нём что-то брякало. Очистив от глины защелку, открыл его. Внутри в воде торчала прилипшая к затекшей туда глине книга, тут же немецкий котелок с крышкой, он плавал, как поплавок. Крышка плотно закрыта, и вода не попала внутрь. Также на дне его нашел штык без ножен, ложку-вилку и четыре пачки винтовочных патронов.

Сохранность изумительная. Котелок с подпалиной на боку в краске. Штык вороненый, слегка покрыт налетом от глиняной воды. Я даже не заметил, что остальные, побросав лопаты, обступили меня, разглядывая то, что я нашел. Вылив из обитого внутри цинковым железом ящика воду, бережно сложил находки в него и, закрыв крышку, подал ящик наверх. Мы только местами подошли к полу и что там дальше, задевало наш интерес так, что и про чай забыли.

Пол был сделан из тонких жердей. Поверх постелены крышки от патронных ящиков и картона, похоже, от винной тары или типа того. Делая подкоп в угол, наткнулся на приклад карабина «Маузер». Пришлось обкапывать весь угол. Меня сверху начало засыпать сухой глиной, которая отваливалась от стены. Надо было пошире делать раскоп. Но, как всегда, поленился, потом жалеешь. Теперь приходилось с пола поднимать упавший грунт и выкидывать наверх. Но все же я выкопал карабин, хоть и изрядно вымотался. От приклада до патронника он был как новый, даже лак на буковом прикладе не потерял цвет. Дальше —  хуже. Накладка в труху. Конец ствола, как шило, съеденный ржавчиной. Перекинув карабин через бруствер, вылез и сам. Весь в грязи, с трясущимися от усталости руками. Минут десять лежал на кочке, пока не пришел в себя. Затем сунул кружку с чаем в тлеющие угли.

Вот и ребята, таща такой же ящик, вылезли наверх. Ящик был полон пачек патронов. Пустили кружку с чаем по кругу, потом заварили еще. Один Антонов не вылезал из блиндажа, продолжая ломать нары и выкидывая обломки и обрубки бревен наверх. Мужику больше пятидесяти, но он даст фору любому. Я его называю  «ручной экскаватор».

Надо идти что-нибудь сварить поесть, но уходить неохота. И только я поднялся, чтобы все-таки пойти, как снизу раздался радостный крик Володи: «Саня, смотри! Вещь». Все отдыхающие ринулись в яму. Спустившись в низ, увидели торчащую из глины немецкую каску и противогазную коробку. Я протянул руки к каске, но Володя одернул меня. «Не это. Вон в углу». И тут только я увидел торчащую из глины и палок нар деревянную рукоять пулемета  «МГ-08/15 «Шпандау».

«Боюсь дальше копать. Вдруг там только рукоять. Мы же тогда, зимой, в Копцах точно такой же выкопали», — сказал Володя. Глаза у него светились от удовольствия и лицо, испачканное глиной, излучало неописуемый восторг. Засучив и без того грязный рукав, я запустил руку в глину. Тело там.

Теперь Володе места не было. Работая в основном руками, я, стоя на коленях, откидывал глину по сторонам. Вот и приклад. Осторожно, чтобы не сломать, просунул ладони под пулемет и, как грудного ребенка, поднял его с пола. Затем передал наверх. Поливая из ведра водой, мы травой смывали глину с пулемета. Всем хотелось потрогать холодное тело этого редкого аппарата. Под смываемым слоем глины был виден цвет. Зеленоватого цвета, вперемешку с зимним, белым. Шарик затвора и накладки ручки спуска деревянные. На рукоятке даже насечка хорошая.  «Вот это подарок. Как красиво он будет смотреться в нашем музее», — думал я, продолжая смывать эту липкую, как пластилин, глину.

После того, как наши находки были немного вымыты, мы пошли в лагерь, таща все выкопанное на себе. Надев каску, я нес пулемет на плече. Вода вперемешку с недомытой глиной стекала под рубаху. Она неприятно текла по телу, сползая все ниже и ниже.

Принесенное сложили в воронку на краю болота. Затем вымылись, переоделись и принялись готовить обед. Мне подавали очищенные овощи, я их шинковал на широкой фанерине и отправлял в котел. Потом все это заправил двумя банками говяжьей тушенки и, дав прокипеть, позвал всех есть. Астафьев уже держал наготове двух- литровую банку самогона. Порезали колбасы, малосольных огурцов, и пир начался. Я вроде сильно хотел есть, но, съев миску щей и пару кусков колбасы, насытился. Мужики под стакан ели все подряд. Сразу оживились и наперебой рассказывали лесные байки. Я же бросив спальный мешок на кочку, тут же уснул. Но крепкий сон продолжался минут с двадцать. Затем спал обрывками.

Снилось топкое болото, траншеи, горы касок и что-то еще. На секунду просыпаясь, ловил на слух обрывки речи и хохот, доносившийся от обеденного стола. Казалось, что спал недолго. Но проснулся от холода. Ветер нес с болота прохладу. И было видно, что солнце клонится к закату. «Боевой» состав тоже спал там, где его настиг сон. Кто-то храпел в палатке. Кто-то, завернувшись в спальник или в одеяло, прямо у костра. Подняв валявшуюся на земле не- допитую бутылку лимонада, сделал несколько глотков. Прополоскал горло, слипшееся от густой слюны. Сильно болела голова. Достав из палатки цитрамон, проглотил сразу две таблетки, запив лимонадом. Состояние было, как с похмелья. «Надо чаю». Подкинув в костер мелких сухих сучьев, заварил чайку покрепче. После нескольких глотков, остатки сна вместе с головной болью исчезли. Сразу захотелось идти на яму.

Подойдя к блиндажу, увидел Григорьева, тот вытаскивал еще ящик с патронами. «Осталось у входа еще маленько. Завтра вон тот возьмем», — махнул он в сторону рукой. Покурив на краю ямы, я решил сходить к тем подозрительным провалам земли, что заметил утром. Всматриваясь в отмеченные в памяти ориентиры, вскоре вышел к ним. На глубине сантиметров с тридцать под глубинным щупом раздался стук о кости. Щуп уходил по самую рукоять. Прощупав все ямы, понял, что убитых в них много, и за эти дни мы их не выкопаем. Больше сюда мы вряд ли попадем, на следующей неделе ГТТ надо будет отправлять на базу под Новгородом. Очень жаль, но ничего, составлю схему, отдам в штаб. Там разберутся, как сюда добраться и выкопать погибших.

На следующий день выкопали еще один блиндаж. В нем нашли с десяток ложек-вилок — досталось всем, я выбрал себе из нержавеющей стали. Наверное, здесь была столовая. Попались несколько котелков, алюминиевые и бакелитовые кружки. Но, по всей видимости, в этот блиндаж была брошена граната. Так как котелки имели мелкие осколочные пробоины, а на полу перебитая фарфоровая посуда. В углу блиндажа я нашел ремень с висящим на нем штыком и пустой кобурой от парабеллума да две целые фарфоровые армейские кружки с большими орлами на дне. Одну кружку выпросил Астафьев. Больше мы ямы не копали, все очень устали. 

Последний день провели в хождении по острову. Место очень интересное, но как сюда потом добраться — вопрос. Вечером упаковали лишние вещи и выкопанные трофеи, погрузили в тягач. Остались палатки, спальные мешки и котелки. Патроны сложили в пустые минометные ящики и развели в стороне большой костер. Канонада долго нарушала тишину этого безлюдного места. В довершение салюта, Астафьев подорвал в выкопанном блиндаже две противотанковые мины, обложив их «минометками». Рвануло так, что нас забросало землей и грязью, пришлось заново мыть посуду и кипятить чай.

Утро выдалось гадким. Моросил дождь. Попили чая. Погрузили мокрые палатки и двинулись в обратный путь. Уже при выезде на берег болота чуть не утонули в огромной воронке. Вовка не сразу заметил большое пятно зеленого мха и не смог полностью вывернуть машину. Правая гусеница прорезала тонкую пелену, мха и тягач угрожающе наклонился. Но наученный на наших болотах Вовка дал полный газ, и тягач, черпанув через открытую дверь огромную порцию мха, выбрался из западни. Отогнав ГТТ в деревню, перегрузили вещи в УАЗик и тронулись дальше. До Новгорода я спал. Временами открывал глаза и, скурив «беломорину», опять проваливался в сон. До чего я не люблю езду. Потом сколько мы ни собирались съездить на тот остров, так и не съездили. То друзей не найти, то в своих лесах работу находили.


Александр Орлов

 


312
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Народный комиссариат поисковых дел © 2018 

Все права защищены и охраняются законом. При использовании материалов ссылка обязательна. Настоящий ресурс может содержать материалы 18+