В память о павших,

Во славу живых!

Авторизация
Войти с помощью
Популярное

Жених и невеста

медсестра и солдат
 
Был июнь 1942 года. Прошел  год войны. Остатки Второй Ударной, Пятьдесят второй и Пятьдесят девятой армии скопились на небольшом изуродованном войной участке леса. Позади река Кересть с брошенной вдоль дорог техникой и сотнями могил с погибшими товарищами. Впереди болото и неизвестность. Хотя в душе теплилась надежда, что и на этот раз все обойдется, и они скоро попадут в объятия своих боевых товарищей. Осталось-то пройти какие-то шесть километров. Сколько этих километров пройдено за год войны — не счесть.

 Опять началась бомбежка. В этот раз немцы бомбили район армейского госпиталя у узкоколейной дороги. К бомбежкам и артобстрелам они привыкли. Привыкли и к стону раненых и бесконечным потерям друзей. Привыкли к голоду. Но вот к полчищам вшей и гнуса привыкнуть  невозможно. Эти твари везде. Вши под одеждой. Мошка, комары и появившиеся слепни атакуют все открытые части тела, и нет от них никакого спасения. Уже забыли, что такое нормальный сон. Человек просто падал на землю и засыпал. Кто-то засыпал навечно, а кто-то вставал и брел дальше. Люди шли, как тени:  провалившиеся глаза и отрешенный взгляд. Взгляд человека, которому все равно, что там впереди. Главное —  жить.

 Тамара смотрела на лежащих под деревьями раненых и не знала, что делать. Из лекарств остался пузырек йода да касторка, даже перевязывать стало нечем. Ещё позавчера кончились бинты, которые они стирали после перевязки раненых.
В стороне у перекрестка дорог несколько красноармейцев копали очередную могилу. Здесь на высотке почва песчаная, и копать было легко, но обессиленные  бойцы, прокопав широкую траншею глубиной по колено, начали укладывать туда умерших. Кто был одет, раздевали, оставив только нижнее бельё. Трупы клали в три ряда, так, что верхние лежали на уровне земли. Затем сверху положили шинели и принялись закапывать.

Тамара отвернулась. Тяжело и больно смотреть. Ведь многие ещё могли жить. Но что они могут сделать? Она сидела, уставившись взглядом в землю, и мысли вернули ее в ту счастливую довоенную жизнь. 
Быстрова Тамара Андреевна родилась 4 марта 1922 года в д. Мухино, Мухинский с.с, Медновский район (ныне  Калининский район, Тверская область). Она росла в большой крестьянской семье. Мама-Быстрова Мария Ниловна, работала дояркой  в колхозе. Отец — Быстров Андрей Николаевич, валял валенки, плотничал. Участник Финской и Первой Мировой войн. Мама Тамары была  грамотной женщиной, до революции работала гувернанткой. В доме было много книг. 

Тамара была первым ребёнком в семье. Любознательная, очень любила рисовать. В детстве была заводилой у мальчишек. После окончания школы была у Тамары мечта — стать  художником. Она отправила свои рисунки в художественную школу города Москвы. Через некоторое время из Москвы дали положительный  ответ, прислали книгу в кожаном переплете по рисованию. Но, так как в Москве не было родственников, на семейном совете  решили, что жильё снимать дорого. В семье на тот момент было 5  детей (один умер в младенчестве).Всех надо было кормить и  одевать.

В 1938 году Тамара вместе с подругой поступила в школу медсестёр и акушерок г. Калинина. К учёбе относилась  ответственно. Будущая операционная сестра должна знать всё. Мальчишки приносили ей из амбара мышей, которых она  «оперировала» и зашивала.  После успешного окончания школы медсестёр и акушерок в 1940 году Тамара работала в больничном  городке г. Калинина (ныне 1-я городская больница г.Твери) операционной сестрой, хотела стать хирургом. Тамара снимала жильё в г.Калинине в частном секторе на 4 переулке Красной Слободы, по выходным приезжала к родителям. В том же 1940 году в семье Быстровых родился седьмой ребёнок, Борис (мой отец). Тамара помогала семье материально. На все школьные каникулы забирала к себе в город младшую сестру Катю. Тамара была высокая, красивая,  темноволосая, стройная девушка. Родная тётя Тамары, Анна Ниловна, после расстрела мужа как «предателя народа» и смерти ребёнка жила у своей сестры Марии Ниловны. Помогала растить детей сестры. Анна Ниловна была портнихой, очень хорошо шила. До революции Анна Ниловна шила платья для господ. Тамара ходила в красивых платьях, сшитых руками тёти. Меленькая Катя всегда подражала Тамаре. Она украдкой, пока сестра работала, одевала её наряды и щеголяла по дому. Лазала  в дневник, который вела сестра. Однажды, незадолго до войны, Тамара покрасила волосы в светлый цвет (соломенный), приехала на выходные к родителям. Анна Ниловна строго наказала её за такой поступок. Дети раньше воспитывались в строгости. Кто бы знал, что скоро всё оборвётся, начнется страшное время.

Она не услышала, как подошел и сел рядом Филипп. Филипп был её другом. Они познакомились  ещё до войны и мечтали пожениться. Свадьбу решили справить сразу, как разобьют эту фашискую сволочь. Филипп положил на колени противогазную сумку, открыл её и осторожно достал свёрнутую в кулёк газету. Развернув ее, протянул Тамаре:  «Держи, угощайся». Тамара увидела мелкую крошку сухарей. Их было с целую солдатскую кружку. Она обрадовалась подарку. «Подожди, Филипп, я сейчас». Она встала и медленно пошла в сторону медицинской палатки. Он смотрел ей вслед  с грустью в душе. Как он хотел все эти дни, чтобы они оказались рядом, но где- нибудь в другом, тихом месте. Подошла Тамара. Она протянула ему маленький пузырёк с жидкостью. «Что это?» — спросил он. «Спирт, — ответила она,-вчера военврач принес канистру. Нашел у разбитой машины. Вот я и отлила маленько, на всякий случай». Вылив содержимое пузырька в кружку, Филипп выпил одним глотком и запил из котелка холодным чаем, заваренным брусничными веточками вперемешку с хвоей. Тамара протянула ему кусочек сухаря. Сама тоже сунула горсточку сухарной крошки в рот и, взяв с его рук котелок, запила слипающие во рту крошки.

Они не заметили, как вскоре кулек опустел. Только  сейчас она спросила его, где он взял сухари. Хотя и без его ответа поняла. И поглядела на свежий могильный холмик. В это время на краю поляны там, где находились землянки штаба, разорвалось несколько снарядов. Мимо них проехали две грузовые машины. Затем показались красноармейцы. Они шли по дороге в сторону болота. Шли молча. Никто ими не командовал. Но было видно, что они знают, что делать. Прошли ещё две грузовые и одна легковая машина. На поляне тоже всё пришло в движение.
«Что там такое происходит?» — спросила она у Филиппа. Но он не ответил. Он крепко спал, прислонившись спиной к дереву. Она начала тормошить Филиппа. Но было бесполезно. Сон был крепок. В это время к ним подбежала  Цветкова, подруга Тамары, она сказал, что военврач всем велел собраться у его землянки. Тамара еле растолкала Филиппа. Он встал, не понимая, что от него хотят.

У землянки собрался весь персонал. Было приказано уничтожить всю документацию и оборудование, с собой взять только личные вещи. «А как же раненые?» — просила Тамара. «Кто может, пойдет с нами. Лежачих заберут. Скоро машины подойдут. Собирайтесь через два часа, выходим», — ответил военврач. 
 Вскоре были сожжены палатки вместе с документами и оборудованием, и колонна начала  движение в сторону болота. Идти было трудно. Сплошная грязь и вода. Вдоль дороги чуть ли не на каждом метре могилы. Многие уже провалились, и в мутной воде плавали еловые ветви, а на деревьях и отесанных столбиках видны прибитые дощечки с фамилиями похороненных. Разбитые и обгоревшие машины, разбросанный военный скарб, и эти могилы еще больше давили на состояние шедших, голодных и измученных людей.

Вскоре вышли на край болота. Здесь в сосновом бору уже было много людей. Большое количество офицеров и медицинского персонала. Много раненых. Вся эта масса людей, примерно под тысячу, расположилась под соснами. Стонали раненые. О чем-то беседовали офицеры, разглядывая разложенную на кочке карту. 
Филипп и Тамара были рядом. Он старался не потерять её в этой серой массе людей. Когда солнце начало заходить, прячась в кронах деревьев, толпа опять по какой-то неслышной команде двинулась дальше. На высоких моховых кочках остались лежать лишь те, кто уже не мог подняться. Чуть левее в километре от них стоял сплошной грохот от разрывов снарядов и непрекращающаяся трескотня ружейно-пулеметного огня. 

Они вышли на гладкий мох. Защитная стена соснового бора осталась позади. По мху было трудно идти. Но они шли вперед, падая и снова вставая. Уже была видна кромка леса впереди. Еще немного, и они там. Низко над болотом пролетел немецкий самолет, он покачал им крыльями. Затем развернулся и, чуть ли не задевая макушки небольших сосенок, прошелся над колонной, строча из пулеметов. Потом сделал еще один разворот и сбросил две бомбы. Они упали в начале колонны, подняв в воздух высокие столбы воды и болотной жижи. Когда Тамара, поднявшись, обернулась, увидела Филиппа. Он сидел на коленках, схватившись руками за живот. «Филипп, что с тобой? Ты ранен?»- она склонилась  над ним. Лицо  его было бледно-зеленым. Он смотрел на нее виноватыми глазами. Как будто он был в  чем-то виноват перед ней. Тамара подняла его. Как поднимала не раз здоровых и беспомощных пацанов. Сняв с него шинель, увидела кровавое пятно на животе. Достав из кармана индивидуальный пакет, который хранила на всякий случай для себя, принялась зубами разрывать прорезиненную упаковку, затем задрав кверху  гимнастерку, ловко перевязала его. 

А люди молча все шли и шли мимо, не обращая внимания на них. Сначала Филипп шел сам, и они уже догнали  тех, кто шел впереди. Они спешили, ведь впереди был спасательный лес. Но с каждым шагом  Филиппу становилось тяжело идти, и она, обхватив его руками, помогала движению. Вот уже и лес, болото кончалось. Ноги ступили на твердую почву. Впереди поляна, поросшая осокой. Группа офицеров и боевое охранение уже вошли на нее.  

Но что это? Со всех сторон раздался рев пулеметов, и все кругом встало на дыбы от разрывов мин и снарядов. Люди падали один на другого. Филипп вскрикнул, и она не смогла удержать его, он упал, потянув ее за собой. Ружейная трескотня, вой пуль  и осколков, стоны крики —  всё смешалось в один сплошной гул.

«Филипп, Филипп!» — кричала она. Не хотелось верить, что его больше нет. Она видела много смертей, но что бы так, навсегда уходил родной, дорогой человек, этого не может быть. Тамара вскочила, и что-то сильное тупое ударило в грудь. Она  обхватила руками небольшое дерево, на мгновение потеряв сознание. Потом сделала несколько непроизвольных шагов в сторону. Повернулась,  и ещё один удар в спину заставил её опуститься на колени. Она медленно повалилась на зеленую траву. По телу прошла горячая волна, от которой стало как-то приятно, тепло и сладостно.
«Филипп я рядом, я здесь», —  то ли сказала она, то ли  хотела это сказать. Она не чувствовала боли. Она просто закрыла глаза и уснула навсегда.

303
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Народный комиссариат поисковых дел © 2018 

Все права защищены и охраняются законом. При использовании материалов ссылка обязательна. Настоящий ресурс может содержать материалы 18+