А с кем он был тогда?

Разговор у костра от воспоминаний прошлых экспедиций плавно перешел в оценку того, как и каким образом, воевавшим здесь солдатам, удавалось даже не воевать, а просто выживать.
Утренний заморозок, когда вода в ведрах и кружках, покрылась толстой коркой льда, а вся округа была в снежном инее – всё это беззвучно задавало вопрос – Ну как вам? А каково было им? А бывает и ещё …?

Изучая события того страшного сорок второго мы знаем, что зима была крайне сурова, а весна ранней. Знаем и то, что посланная в прорыв армия была экипирована по-зимнему. Задача стояла пробиться по замерзшим болотам к Любани и дальше к умирающему от голода Ленинграду. 
Оказавшаяся в котле армия, не дошедшей даже до Любани была вынуждена встречать весну и лето на болотах, имея сотни тысяч солдат в шапках и валенках в оттаявших болотах и весенних разливах, с такими как сегодня и ещё круче морозами по ночам. Господствующая в небе немецкая авиация молниеносно реагировала на любой сигнал жизни в здешних местах. Был строжайший запрет на разведение любого огня, а по законам военного времени, за неподчинение расстрел на месте. Скудный паёк, меньше чем в блокадном Ленинграде, нехватка патронов, снарядов, горючего и всего того что необходимо не только для войны, но и для минимального выживания.

окруженная армия Волхов

— Ну что поисковички? Заиндевели? Подбегая к костру и выставляя к пламени с растопыренными пальцами ладони, поёживаясь, появился из-за палаток Григорьевич. А им, думаете теплее было? В яблочко по теме, будь-то присутствовал до этого у костра, вписался в разговор.
— Что носы повесили, к костру прижались? Я вообще не понимаю как здесь, воевать возможно было. Я вон по ночи всё что было, на себя натянул и то зуб на зуб не попадает, поссать терпел пока глаза из орбит не поперли. Из спальника вскакивал с криком – Растудыть твою мать, его в карусель. Так ведь — палатка, спальник, одежда сухая, сытый и то от костра хрен отгонишь. Николай оглядел присутствующих, затем кинув взгляд на палатки:
— А Михалыч где? Нечто дрыхнет в такой дубак?
— Поспишь тут с вами. Раздалось из палатки. – Раскудахтались как девицы на выданье, то не так, да это не эдак. Днем им жарко, ночью холодно. Михалыч вылез из палатки, и потирая плечи подошел к костру.
Да-а-а, на распев произнес он, — не жарит, фуфайчонка не помешала бы, а то душу видно.
«Душу видно» так Михалыч говорил, когда при выдохе виден пар.
— Ага, фуфаечку на толстую маечку, шаровары чтоб в начес, да бутылочку под нос. Стихами отозвался Григорич на мечтания Михалыча.
— Этак ты на «Ганса» будешь больше походить, чем на русского Ваньку. А ты, как им пришлось, попробуй пожить?
— Да уж приходилось и не раз. И снегом заваливало и водицей заливало. Перебивались с Божией помощью.
Во–во, и мы за то же самое. Господь с солдатиками здесь рядом был тогда, иначе просто невозможно. Не выжить здесь без божьей помощи. Разве что, был бы тогда Михалыч в фуфайке да в штанах с начесом досталась бы фрицам по полной. Все присутствующие залились смехом, представив худющего Михалыча в широких штанах, шароварах с начесом.
— Им и без меня досталось, тоже, поди, Бога молили о снисхождении. Не зря «задницей мира» они эти места прозвали.

волховский фронт

Разговоры разговорами, а по существу дела совершенно не понятно как возможно было в тех условиях не просто выжить, а ещё и воевать. Какой силой духа? Верой какой нужно обладать, что бы через это пройти, когда в валенках под дождями в оттаявших болотах, без возможности просушиться, без питания да под постоянным обстрелом. Как не сойти сума, когда рядом умирают от голода и переохлаждения, когда сухая подстилка труп товарища, а вешки, определяющие в болотах дорогу, воткнутые вниз головой мертвые сослуживцы. Когда, за полчаса, от убитой лошади оставались лишь подковы, да грива. Когда помочившись в собственные и без того сырые солдатские стеганки наступали секунды мифического ощущения тепла. С кем был тогда Господь??? А возможно было вообще выстоять здесь без помощи свыше? Без чудес преодоления, явно не человеческих сил и возможностей? Откуда брались и черпались эти не человеческие способности? Возможно ли такое без веры в Бога?

зимнее обмундирование Волхов

Когда-то один из атеистов в разговоре о вере в доказательство своего мнения говорил, что солдаты шли в атаку с криком – За Сталина! За Родину! Подчеркивая отдельно, за Советский союз. 
Да дорогой вы мой атеист, соглашусь. Соглашусь с тем, что не кричали солдатики хватая свинец грудью — За Бога. И превозмогая страх подымались из окопов не с криками — За веру в Христа или Аллаха. И верили они в светлое будущее без войны и смертей для своих детей, матерей и жен, а вот со Сталиным или без, в стране Советов или иной республике — государстве — это второй, а то и третий план вопроса. В беседе с ветераном пехотинцем на вопрос что кричали, когда шли в атаку? 
Он ответил: — Если бы политрук рядом бежал да записывал, то половину солдат к стенке ставить пришлось бы.
А вот перед атакой крестились почти все шепча, спаси и помилуй. И молитвы вспоминали, а то и учили, а будучи ранеными, перед смертью в поголовном большинстве. И глаза, закрывая убитому товарищу шептали: Прими душу Господи раба своего. По началу поиска мы задавались вопросом, что это за маленькие флакончики с водичкой мы при солдатиках наших так часто находим?

поисковый отряд

Ответ ветеран однажды дал:  — Водичка та — освященная, и у каждого второго была, а у кого не было, раздобыть старался.
А воевать каждый шел за свой родной кусочек земли, на котором родился, и где живут родные, любимые, чтобы враг не пришел туда и не осквернил, не надругался. Много их было, с разных кусочков, со всех которые и составляли Советский союз. И уж конечно не товарищ Сталин спас 16 тысяч вышедших из ада Волховского котла, а вот есть ли его вина в погибших полумиллиона солдат в этом котле — это вопрос открытый.

По всему, выходит, был с нашими солдатиками Бог, и вера была, да такая вера, что и слов не смогу подобрать. Каждый день их пребывания в этих местах только с чем-то свыше возможен был. А сомневающимся, ответ и совет прост, как говорят два в одном флаконе:
— По весне валенки, шапку, фуфайченку и сюда в болота Новгородские, и без фашистов, и без обстрелов, полагаю, что не ошибусь,недели будет достаточно если не повстречаться с самим, то уверовать в него. Это уж как пить дать.

Через пять часов, после утренних посиделок у костра, мы со Светой обходили ближайшие окрестности Горевого ручья, некогда служившие естественным рубежом между воюющими сторонами, где по обе стороны этой природной разграничительной полосы полегли сотни и сотни солдат с обеих сторон. 
Из гомоголосия звуков металлоискателя было сложно определить чего под его катушкой больше, черного или цветного? Звуки некой трелью то уходили в низы, то подымались ввысь, а то, как бы перекликаясь друг с другом, взлетая падали и наоборот, упав, подымались. 

Вдруг динамик выдал четкий и высокий сигнал - что-то из цветного и будет в размере больше гильзы. Света остановилась, достала из-за пояса совок, и присев копнула им землю. Вот те на. На совке после осыпания земли красовалась немецкая пряжка, на которой вокруг орла, поисковики его называют курицей, немецкой готикой было написано — GOTT MIT UNS (С НАМИ БОГ).
Света передала пряжку мне, я очистил её от местами налипшей земли и ещё раз прочел написанное. Сколько циничной уверенности в себя, веры в некое я и в то, что оно — это их я,выше иного и иных. Попытка преподнести неосознанное умозаключение, как не подлежащие опровержению. А ведь вышло то по-иному!!! Ухмыльнулся я. И с кем Господь — это уж сегодня мы точно можем сказать — не с вами он оказался. 

Светлана Арбузова

Экспонат хороший — наглядный. И несмотря на многоликое пение прибора, мы пошли дальше. Не стали больше тут землю ворошить, а то ещё и останки пойдут тех самых кто считал что Бог только с ними. А мы считаем, не с вами он тогда был, и не он вас сюда привел, и мы не ради вас сюда приезжаем.

 


АрГиС

 

124
Нет комментариев. Ваш будет первым!